Набрала номер.

Занято.

Я его убью, когда приеду домой. Если бы помазок из барсука не стоял в моей ванной комнате, телефон не был бы занят, и я могла бы преспокойно звонить к себе домой! Но я тут же поймала себя на мысли, что от мужчины дома все-таки есть кое-какая польза — например, сейчас он сообщит мне номер телефона Остапко и подстрижет газон.

А еще бывают ночи. Намного превышающие среднюю величину по стране. Я на мгновение дала волю своему воображению, и в этот момент зазвонил телефон. Адам!

— Господи, с кем ты так долго трепался?

— Пытался к вам дозвониться, — ответил пленительный голос. — Но телефон все время был занят. Остапко не фигурирует ни на одну букву в твоей записной книжке. А кто такой И.М.?

О блин. Неужели я Ирека не вычеркнула навсегда? Вопрос не очень удачный.

— Не знаю, — проворковала я. — Какой-нибудь сантехник.

— Сантехники у тебя на «В». И почему одни инициалы?

— Наверное, это сокращение. — Я даже пожала плечами. — Что-нибудь уже несуществующее.

— А на «Л» у тебя есть Любимый Котик. Что за Любимый Котик?

Вот это номер! Так меня проверять! Разве затем мы живем вместе, чтобы все время быть под контролем? Любимый Котик? Понятия не имею.

— Зачем ты роешься в моих личных вещах. — Я решила, что пора вспылить. — Остапко может быть на букву...

— Нет ее! Понимаешь! Нет и нет. Ни на одну букву. Зато масса всяческих сокращений, например, Шимон Г. Это кто?

— Послушай, не могу с тобой сейчас говорить, я на работе, пойми, ради Бога!

— А Граф? — У Адама был приступ любознательности. — Это тот, что по кошачьим яйцам?

И тут я вдруг вспомнила: Остапко — на букву «Е», потому что зовут ее Ева, и я наверняка не записала ее фамилию, чтобы не спутать с другими Евами!

Конечно, я оказалась права. Адам вздохнул и продиктовал мне номер.