Есть вариант проще — пить всю неделю с этим начальником, а потом вместе с ним упасть в котлован с криком «вашего полку прибыло!» Хотя… Хотя это одна и та же петрушка.

В общем, в работе археолога самое главное — постоянно и много пить. Если ты пьешь много, и до сих пор не помер, значит, ты здоров, как орангутанг, и можешь копать землю. Значит, автоматически становишься археологом. Об этом подруга нашего начальника даже написала заметку в свою газету, после чего тот съездил ей по еблищу. Видимо, за недостаточно восторженный образ мыслей.

Начальник наш — археолог со стажем, это видно сразу. Под глазами мешки, один заплыл совсем, руки не то, что трясутся — наигрывают собачий вальс на невидимом пианино! Его тоже понять можно — он с московскими начальниками общается, те еще покруче археологи.

Постоянного места жительства у него нет. Нынешнее лето он провел как Ленин — в шалаше у реки.

Шельма. Так его зовут.

ЗАПОВЕДНОЕ МЕСТО

У нас новый участок. Замороженная десять лет назад стройка наконец-то поменяла своих хозяев и обрела второе рождение. Как водится в больших цивилизованных городах, в игру тут же вступил закон об охране исторических памятников. Значит — никакой стройки. Значит — проводятся археологические раскопки. Значит — вызывают нашу развеселую бригаду и просят раскопать все то дерьмо, что наслоилось на участке со времени схода последнего ледника. Естественно, обещая за это какие-то деньги. В данном случае, по четыреста рублей в день на одного алкоголика-археолога. Нормально.

Копаем.

В первый день снимаем балласт. Это значит, что Шельма вызывает тяжелую технику, она сворачивает в сторону самый свежий пласт земли — тот, что относится к последним двадцати-сорока годам. Историков они пока не интересуют, а нам копать меньше. Работа в первый день самая нервная только для лаборантов, Шельмы и несчастного экскаваторщика — «тут копай, тут не копай, а этот колышек своротить вообще не смей».