Чу напряженно всматривался в присутствующих.

— Двадцать пять тысяч, джентльмены! Раз! — Ищущий взгляд обежал комнату. — Два!

Уже слово «продано» было готово сорваться с его губ, а Джейк Полтрейн сделал шаг вперед, когда Трей внезапно оторвался от дверного проема, разделяющего две комнаты, и сказал:

— Пятьдесят тысяч.

Присутствующие застыли, словно пораженные громом, испытывая в то же время облегчение, а через мгновение повернулись, с восхищением глядя на бесстрашного сына Хэзэрда Блэка. Трей имел репутацию экстравагантного человека, но то, что произошло, выходило далеко за рамки простого мотовства.

Красивый и элегантный, он стоял в свободной, ненапряженной позе, спокойно ожидая. Те, кто знали его с детства, безошибочно узнали в нем отцовскую породу. Та же приятная полуулыбка и надменность.

— Предложено пятьдесят тысяч долларов. — На загадочном лице Чу появилась тень улыбки. — Желаете ли вы продолжать торг, мистер Полтрейн?

Лицо Джека Полтрейна приобрело багрово-синюшный цвет, он повернулся к Трею, и если бы взглядом можно было убивать, то единственному сыну Хэзэрда следовало позаботиться о приобретении гроба. Такой испепеляющей ненавистью был наполнен взгляд этого толстого неуклюжего человека. Эта ненависть, конечно, подпитывалась еще и несколькими безуспешными попытками получить права на землю индейцев. Он никогда не мог победить Хэзэрда.

При виде этой дуэли в комнате воцарилась тишина.

Полтрейн удерживал себя величайшими усилиями воли, но его напряжение было заметно по оскалу рта и раздувавшимся ноздрям. Намерения состязаться с Треем у него не было. Он прекрасно понимал, что сын Хэзэрда мог перебить цену у любого банкира. Джейк пожал бычьими плечами, на мгновение задержал дыхание потом резко выдохнул и злобно ответил: