Девушка с гримасой разочарования махнула рукой, одетой в тонкую лайковую перчатку:

— Они все звучат примерно одинаково, разве не так?

Валерия воспринимала искусство только с точки зрения необходимости посещения концертов и вечеринок и находила на них более приятные для себя занятия, к примеру, разглядывание драгоценностей и туалетов присутствующих.

Светлые глаза Трея мгновенно расширились, выдавая изумление таким неприкрытым равнодушием, или, как он подумал чуть позже, полнейшим невежеством.

— Нет, моя дорогая, — ответил он голосом, в котором, несмотря на беззаботный тон, прозвучал гнев, — они звучат совершенно по-разному.

Валерия бросила на него быстрый взгляд, и ее подкрашенные ресницы дрогнули. Затем немного наклонив голову, что позволяло, как ей представлялось, выглядеть наиболее привлекательно, она решила переменить тему разговора, переведя его на себя.

— Ты не скучал по мне? — спросила она кокетливо с некоторым придыханием в голосе.

— Конечно, скучал. — Ожидаемый ею ответ прозвучал безо всяких усилий со стороны Трея. Он оторвался от стены и посмотрел поверх шляпки Валерии на людей, окруживших Сати у фортепиано.

— Когда я смогу вновь увидеться с тобой, мой дорогой? — спросила она медовым голосом и придвинулась на полшага ближе, так что Трей даже почувствовал ее запах.

— Позже, — уклончиво ответил он.

Трей пришел сюда повидать друга, а не флиртовать, поэтому он чуть отодвинулся назад и начал обходить Валерию.

Но она остановила его попытку уйти, подняв сложенный веер.

— Когда позже? — спросила Валерия, капризно надув губы.

— Валерия, дорогая, — сказал Трей с усмешкой, слегка коснувшись ее руки, — ты очаровательно дуешься, но я пришел сюда увидеть Эрика. Если хочешь, пойдем со мной и поговорим с ним.

— Он всего лишь второй пианист в парижском клубе, — в голосе Валерии сквозило неприкрытое пренебрежение: ее оценки основывались на деньгах, положении в обществе и одежде. — Он странный, этот Сати, и какой-то взъерошенный, типичная богема. У меня нет желания разговаривать с ним.