Трей вновь поцеловал ее в губы, осторожно опустившись на нее, и почувствовал жар, исходивший от Импрес.

— Я теплая, — прошептала она.

Он посмотрел на ее пылающие щеки и сказал:

— Очень хорошо.

Трей очень медленно продвигался в любовной игре, странным образом ощущая свою ответственность за то, чтобы она, отдавая девственность, получила наслаждение. Любовь для него всегда была игрой, приятной и легкой, в которую не был вовлечен его разум. В этой игре он использовал весь свой опыт и умение для того, чтобы получить удовольствие от последней стадии, самой изысканной. Но сегодня совсем другое довлело над его привычками. Больше, наверное, было ласки: он заботился о ее чувствах, отдавая дань ее мужеству и открытости. До некоторой степени это меняло весь привычный для него ритуал.

— У тебя… очень большой, — прошептала она, проведя рукой по его груди и животу, на секунду задержавшись на пугающем ее предмете. — Он сделает больно?

Глаза у него раскрылись, потому что он затруднялся ответить.

— Нет, — наконец ответил Трей, думая, что она может возненавидеть его позже за ложь. — Будет небольно.

— Я очень рада, что ты купил меня на аукционе, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Действительно рада.

Она подняла голову, чтобы поцеловать его, потому что не хотела покидать несущие ее облака.

— Я хотел тебя больше, чем кто-либо еще, — пробормотал Трей, неожиданно поняв, что это было правдой.

Не нужно было быть Джейком Полтрейном, чтобы хотеть ее. Любой из тех внизу думал так же. Как у индейца из племени Абсароки, обладающего собственным восприятием окружающего и особой жизненной силой, там, в гостиной, его чувства ярко проявились на его красивом лице, и он догадался, что она прочитала Их, оценив, как сильно подействовала на него ее мужская одежда, и поняла, что он должен выбрать ее.