Андрей. И что было дальше?

Миша. По-разному сказывают. Одни говорят - вытянули его из колодца чуть живого и седого как лунь. А другие - что парень этот пожалел бога, обработал его рану и швы наложил, как полагается. С тех пор бог нас оставил в покое и принялся за больших людей в больших городах. За это я бога и люблю.

Андрей. И зайца с березой любишь?

Миша. И зайца с березой.

Андрей. (ехидно) И даже бурундука?

Миша. (с гордостью и уважением) Бурундук - хозяин. Ему шишку кинешь, а он на лету определяет, есть в ней семена или нет. Я вообще весь космос люблю, как своего коня.

Андрей. Что ж ты скакуна с собой не взял, на войну-то?

Миша. Да куда уж коню супротив танков идти. Мигом затопчут.

Андрей. А человеку?

Миша. Человеку - можно. Знаешь, Андрей, я в последнее время задумываться начал. Странные такие мысли в голову лезут. И вот что я думаю: человек - он то же самое, что конь. А все эти ангелы, дьяволы, политработники, деньги...

Андрей. Идеи, одним словом.

Миша. Да, пожалуй. Так вот, они ему - заместо всадника.

Андрей. Это еще почему?

Миша. А ты погляди. Вот, жеребенок родился. Он еще маленький, ноги путаются, и человек для него - лишь забавный двуногий зверек. Потом его люди начинают приручать. Медленно, осторожно, но наверняка. Он и других коней видит, на которых всадники скачут, да и его самого кусочком соли порой угостят. Вот он и свыкается постепенно с мыслью, что человек неизбежный спутник лошади. Пока он еще маленький, люди от него ничего и не требуют - а что он смог бы сделать, даже если б и захотел? То же и с идеями. Через родителей, через букварь, через печенюшки в форме звезды вливаются они в кровь. А человек потом думает, будто он с самого рождения от них зависит.