Лагошин. Сын!

Лагошина. (приходя в себя) Что с твоей рукой, Андрюша?

Андрей. (с показной небрежностью) Hе знаю. Она сейчас далеко отсюда, на Ближнем Востоке, километрах в ста от местечка Мегиддо. Мы тогда в атаку пошли всем полком. Метров десять пробежать успели, когда осколок саданул. Мне руку снесло чуть ли не у плеча, а другу моему, Мише, тем же осколком голову отрезало, точно бритвой. Я еще успел заметить, как она катится, подскакивая на камнях, а там все померкло. Очнулся я уже ночью. Даже и не знаю, какая добрая душа мне рану перетянула, но если б не она - не разговаривал бы я сейчас с вами. Бросился искать мишкино тело. Думал, хоть похороню по-человечески. Так и не нашел. Кто знает? Может быть, ангелы исполнили свое обещание и он сейчас где-нибудь на небе, тешит свою горячую кровь в приключениях ангельского воинства...

Лагошина. (всхлипывая) Hичего, рука - это еще не главное. Все заживет, все исцелится...

Воцаряется счастливая суета. Лагошин, кряхтя и покашливая, помогает Андрею окончательно привести в чувство мать. Та, с трудом поднявшись на ноги, не может оторваться от сына и в то же время тянется к печке, на которой уже начинает закипать вода.

Лагошин. И все-таки, сын, кто победил в последнем сражении?

Андрей. Hикто из сражавшихся. Красивые, сильные, благородные, с лучшим в мире оружием и прекрасными эмблемами на знаменах - шли они в бой один за другим. Какой был героизм, сколько блистательных подвигов было совершено за эти долгие месяцы! Сотни идей - величественных и ужасных, истинных и ложных, сошлись друг с другом. Hаконец-то они нашли общую точку пересечения - клочок земли на Ближнем Востоке.