– Поднимай людей, ослиный хвост! Нам уже давно пора в седла. Шатры и мешки бросить, на коней, и деру! Иначе все будем у Нергала в заднице!

– Но, господин, люди измотаны… - Из всего отряда наемников, подчиненных Конану, один лишь Джалай-Арт, правая рука и верный помощник, осмеливался иногда спорить с ним. Обычно киммериец относился к этому с философским спокойствием - на то он и помощник, чтобы изредка шевелить собственными мозгами, однако ночной кошмар не располагал к спорам. Пожалуй, для сегодняшнего утра это был бы явный перебор.

С трудом подавив разгоравшийся гнев, Конан уперся в лицо десятника синими льдинками глаз и процедил сквозь зубы:

– Делай, как велено! В седла! Всем! И пусть эти потомки псов поторапливаются - если не желают, чтоб яги украсили свои норы их головами!

– Я подниму людей, - покорно сказал Джалай-Арт и исчез.

Какое-то время до слуха Конана долетал лишь мягкий топот его сапог да отдаленное ржание встревоженных скакунов.

– Вот и отлично, - прорычал киммериец, поднимаясь на ноги.

По счастью, Джалай-Арт не был упрямцем - иначе он и не задержался бы в отряде Конана надолго. Десятник всегда выполнял приказы своего капитана, убедившись пару раз, что тот всегда настоит на своем - не словом, так кулаком.

Однако за исключением преданного помощника да послания к туранскому властелину, спасенного из паучьих лап предателя Фенга, похвастать Конану было нечем: третий день он уводил свой отряд от преследовавших их ягов, и только благодаря счастливой судьбе ему удавалось пока что избегать открытого сражения. Яги, о коих рассказывал ему Фенг, были страшным народом, племенем дикарей и охотников за головами, и горы свои они знали как пять пальцев.

К сожалению, привыкшие к степным просторам туранские скакуны не могли быстро двигаться по извилистым и крутым горным тропам, в то время как яги, и в глаза не видевшие зверя крупней горных коз, они одним им неизвестными проходами да ущельями, ухитряясь не только не отставать от всадников, но даже нагонять их. Быть может, уставшие и вконец измотанные солдаты Конана не ощущали тревожного напряжения, но сам он с каждым утром чувствовал, что враг подходит все ближе и ближе. И становится все нетерпеливей и опасней.