И казалось - так будет вечно... Hа очередном представлении в очередном городе, труппа поставила обычный спектакль и случайно, совершенно случайно оказалась той щепоткой перца, что дала обострение язвы правителю. К тому же он любил юных застенчивых девочек... Hа закате к их костру пришли солдаты. И не ставя условий, как водится у бандитов, просто начали стрелять. И чего стоили бутафорская шпага Арлекина и дубинка Панталоне против мушкетов. Джульетту вытащили и связали, лошадь пристрелили, повозку сожгли. Оставшихся актеров добили. Пьеро повезло, как везет только в сказках - он успел убежать, унося на плечах Коломбину. Он мчался по лесу не разбирая дороги, пока не упал без сил. Едва переведя дыхание бросился перевязывать Коломбину - она была ранена в живот. Пьеро трясло от прикосновения к запретному страдающему телу - он отдал бы все, только б взять ее боль на себя. И ничего не мог сделать. Попытался устроить ее поудобнее, подложил под голову колпак, прикрыл ее ветками - так теплее. Глубокой ночью пробрался к месту бывшей стоянки. Вернулся со скудной добычей - фляга вина, пара караваев хлеба, выброшенных и почти не затоптанных, кремень с кресалом... Ее бутафорская роза-заколка, для роли служанки в "Шутке". Трое суток Пьеро ухаживал за раненной. Hашел поблизости родничок, пытался ее поить, прикладывал к ране травки наугад, обтирал ей лоб, носил на руках в кусты. Вслушивался в ее бред, пытаясь угадать ниточку к спасению. Коломбина читала роли, звала Арлекина, представляя себя на сцене. Hа третью ночь ее не стало. Пьеро похоронил ее в овраге, забросав землей и опавшими листьями марионетку с отрезанными веревочками, бывшую когда-то Коломбиной. И остался сидеть, недоумевая, не понимая, не желая понимать происходящего. Его мир схлопнулся как карточный домик. Остались декорации - кровь, грязь, голод. Одиночество в холодном, неприветливом лесу. Hет даже веревки, чтобы повеситься - старые штаны не выдержат тяжести тела.