смыслов в художественное произведение происходит с неизбежной потерей информации. Hабор смыслов, который получает читатель через текст, в принципе не может быть эквивалентен тому, что изначально хотел сказать автор. Читатель получает лишь то, что сумел сказать писатель, так как перед читателем есть только текст и его задача обратна задаче автора. Читатель занимается "распаковкой" смыслов, которые содержатся в тексте.

При "распаковке" каждый читатель, естественно, пользуется своим собственным словарем, который строго неэквивалентен словарю автора. (Забавно, но это верно даже в том случае, если свое произведение читает автор: вспомните многочисленные писательские удивления по поводу того, что их напечатанные произведения читаются совсем иначе. А как же? Время прошло, личный словарь изменился, а текст - нет. Чему удивляться?) Отсюда вытекает восхищающая меня (но почему-то редко восхищающая авторов) множественность вариантов прочтения любого текста, а также бесконечное разнообразие возможностей для рефлексии (в моем случае - написание рецензий, эссе, статей и т.д.) по его поводу.

Отсюда же вытекает неизбежная и необходимая для читателя работа по пополнению своего "распаковочного" словаря всякий раз, когда автор художественного текста пополняет свой "упаковочный". Как уже упоминалось, "сигнал" о появлении в ассортименте нового предиката читатель получает прямо из текста фантастического произведения.

А вот реакция читателя на такой сигнал может быть троякой.

Во-первых, он может сигнал не воспринять. Hу, попалось непонятное что-то - пропустим и поедем дальше. "Распаковочный" словарь при этом не пополняется и распаковка дополнительных смыслов, созданных автором, не осуществляется.