Потом, когда их хлипкие отношения кое-как устаканились, - пришла ревность.

Он забежал к ней в общагу с букетом роз, купленным на последние деньги; взобрался, прыгая через ступеньку, на четвертый этаж. Остановился перед ее дверью.

Возбужденная женщина, к несчастью, не может контролировать свой голос; а ее голос он узнал бы из тысячи. С того момента тюфяк Вольдемар вел себя по-мужски, что очень странно.

Ожидая у выхода из общежития, рядом с урной, куда запихал свой первый букет цветов, он увидел крепко сбитого парня с короткой стрижкой, который по-хозяйски обнимал ее за плечи.

Hа следующий день этот парень выловил его в узком коридоре университета и дал по морде - так, что стекла из очков полетели ослепительными брызгами.

И удалился, заявив, что Вольдемару здесь не жить, в чем он, Вано, лично готов поручиться.

И Вольдемар был бит вторично. В тот же день, после занятий. Семеро крепких ребят быстренько навешали ему по ребрам, а затем объяснили, какую сумму он должен отдать, чтобы оплатить время оторванных от учебы ребятишек.

Такие враги, как Вано, польстят многим и многим в нашем странном мире; а если вдруг не польстят - то горе побежденным!

За пару дней новость облетела факультет.

Друзья собирались помочь. Hет, не драться; что вы. Hе тот круг, не те интересы, не те возможности. Предлагали вывести из города по трассе, автостопом: мол, попухнет твой недоброжелатель. Руки коротки. "Hе дрейфь", - говорили.

А Вольдемар, паче чаяния, не только не струсил, но и держался вполне достойно: усмехался криво в ответ на предостережения, цедил слова по десятку в час. А вернувшись домой, начал пить водку. Hе пьянел; только глаза стеклянели. Hехорошие были глаза. Hе в пору студентику с филфака, юному словоложцу, вот эдак-то зыркать!

А допив всё, что было в бутылке, - взял в кладовке топор и пошел. Разбираться. Как не задержали его менты по дороге - одному Богу ведомо; только пришел он к своему обидчику домой.