Впрочем, речь идет вовсе не обо мне, и тем более - не о моих желаниях. Тут самое время задуматься - а о чем, собственно говоря, речь? Действительно, не о моих же, в конце концов, мечтах. Да и, вообще говоря, какие могут быть мечты и побуждения у глиняной статуэтки пузатого китайского божка радости и смеха, стоящего на книжной полке. Hу да, говорят, что я символизирую бога юмора, что меня надо бы гладить по пузу... Hо мне-то самому от этого не становиться веселее. Хотя и приходиться лыбиться до ушей по прихоти Выпустившего меня в мир. Hо с другой стороны... Я ведь когда-то сам выбрал себя, тьфу, то есть эту статуэтку. А до этого я был лесным ручьем. И впадал в транс. Hет, впадал-то я в озеро, а в транс впадал, когда я впадал в это озеро. Потому что на моем же бережочке стояла Она и нашептывала мне сказки. И от того, что Она мне нашептывала, и от того, как она мне это насказывала, я растворялся. От этого шепота я смешивался с водами озера и терял себя целиком и полностью, весь и без остатка. Да. А она - тогда она была ивой. Ее ветви были упруги и изящны, а шероховатый ствол с благосклонностью принимал пробившиеся сквозь листву веселые лучи света.

Потом я высох. И Она тоже. Hо я помнил, все безвременье в последовавшей темноте помнил ее бархатистый шепот. И улыбался. Вот как сейчас. Только не говорите мне, что смех без причины - это что-то там означает. У меня есть причина радоваться. Я знаю, еще немного времени, и я увижу как Она, спрыгнув на пол, сладко потягивается всем телом, выпуская и поджимая коготки. Она знает, что я наблюдаю за ней. Hо хитро щурится не показывает виду. Потом еще надо бы столько дел переделать - вылизаться, поиграть с занавеской, покататься по полу. А потом - потом она усядется на подоконник глядеть на звезды, и начнет мурлыкать. Она промурлычет о том, что мне самому не видно в окошке со своей книжной полки. Я промолчу ей о морях и дальних странах, которые мне иногда сняться.