— Садись быстро, поехали! Наших гаишников на трассе расстреляли.

Астафьев молча открыл дверь, плюхнулся на заднее сиденье.

— Давно? — спросил он, закуривая.

— Минут двадцать назад. Два на месте, один тяжело ранен.

Другой на месте Астафьева, может быть, и возмутился. Он давно уже не был работником уголовного розыска, в сфере которых и должно быть расследование подобных происшествий. В возглавляемом им следственном отделе доводили до ума дела тех, кого уже нашли оперативники. Но, смерть коллег было делом чрезвычайным, так что он промолчал. А Панков тут же пояснил.

— Вы придаетесь следственной группе в качестве аналитика. Только не думайте, что это понижение. Дело чрезвычайной важности — сам президент взял его под контроль. Губернатор тот вообще: рвет и мечет. Все, нахрен, можем полететь, от Глухарева, до меня и тебя.

Решение отправить в опергруппу начальника следственного отдела было странным для кого-то, но не для Панкова. Полковник хоть и был седьмым начальником на памяти Астафьева, но место в этом кресле занимал уже два года, и это было некоторым рекордом. За это время он хорошо разобрался в положении вещей, и прекрасно знал, что Астафьев, в свои тридцать два года не зря дослужился до звания подполковника. По опыту он уже был ветераном уголовного розыска, и, кроме того, самый лучший аналитик во всем Кривове. Именно на соединение опыта и ума и рассчитывал Панков.

— Кстати, в следственной группе все ваши старые знакомые: Колодников, Зудов, да и Ольга Леонидовна уже там, — пояснил он.