Механик взял Джозефа под локоть. Переговоры затягивались.

— Что он тебе говорит?

— Он говорит, что… — начал было Джозеф, но мексиканец подвел его к открытому капоту, и оба над ним наклонились, изучая обнаруженную неполадку.

— Сколько это будет стоить? — выкрикнула Мари им в спины, высунувшись из окошечка.

Механик что-то сказал Джозефу.

— Пятьдесят пять песо, — перевел Джозеф.

— Сколько времени это займет? — спросила Мари.

Джозеф обратился с вопросом к механику. Тот пожал плечами, и оба минут пять о чем-то спорили.

— Сколько времени это займет? — крикнула Мари.

Обсуждение возобновилось.

Солнце клонилось к закату. Мари смотрела, как оно освещает верхушки деревьев за стеной кладбища. Тени постепенно росли, пока вся долина не потемнела, и только небо оставалось чистым и нетронутым, сохраняя голубизну.

— Два дня. А может, и три, — сказал Джозеф, повернувшись к Мари.

— Два дня! А нельзя починить машину так, на скорую руку, чтобы мы смогли отправиться прямо сейчас в другой город, а там нам доделают остальное?

Джозеф задал вопрос механику, тот ответил.

Джозеф обратился к жене:

— Нет, он должен сделать всю работу сам.

— Но это же глупо, глупо, ничего он не должен, ему вовсе незачем делать всю работу одному, объясни ему это, Джо, скажи, пусть он поторопится и закончит ремонт…

Ее не слушали. У них снова завязался обстоятельный разговор.

На этот раз все происходило с черепашьей скоростью. Распаковкой своего чемодана Джозеф занялся сам, Мари оставила свой у двери.

— Мне ничего не понадобится, — объяснила она, почему не стала его отпирать.

— А ночная сорочка?

— Посплю голой.

— Послушай, я ведь тут совсем ни при чем. Это всё проклятый мотор.

— Спустись к ним попозже и проследи, как там идет работа.