– Пойдем, – сказал Проскуров-старший сыну.

Приобнял за плечо и увлек за собой вдоль по коридору. Дверь комнаты так и осталась распахнутой.

– Вы должны все время быть рядом с ребенком, – сказала Виктория. – Вы лично за него в ответе. Защищаете Алешеньку ото всех. Даже от няни. Даже от членов семьи.

Она улыбнулась, давая понять, что это шутка. Китайгородцев промолчал.

– В доме вы – рядом с ребенком, – продолжала Виктория. – Прогулки на свежем воздухе – вы опять рядом. Любой выезд в город – только с вами.

Улыбка с ее лица уже стерлась, и она перечисляла свои требования с серьезным видом школьницы, добросовестно старающейся не забыть ничего из заученного накануне.

– Вам все понятно? – спросила она у Китайгородцева.

– Почти. Есть что-то такое, на что следует обратить внимание?

– Это вы о чем? – уточнила Виктория.

– Может быть, какие-то ситуации вам видятся более опасными. Что-то такое, от чего надо особенно оберегать Алешу. Или какие-то люди могут создать для него проблемы.

– Нет, – сказала после паузы Виктория. – Ничего такого.

Алешину няню звали Оксана Петровна. Два высших образования, мягкие движения, присущие заботливым матерям, и фрикативное произношение буквы «г», отчего слышится скорее «х», что выдавало в ней уроженку Украины.

Она обходилась с Алешей так, будто это был ее собственный внук, причем любимый. Не отбывала время рядом с ним, отрабатывая свою зарплату, а постоянно общалась, что-то рассказывая и о чем-то упрашивая, вызывая его на контакт и исподволь давая тот опыт жизни, который дети в Алешином возрасте впитывают как губка. Алеша ни разу не отказался от сока, предложенного ему няней, а это означало, что Оксана Петровна всегда точно угадывала, когда мальчик захочет пить. И уже тем более она успевала подгадать тот момент, когда необходимо подставить руки – и ни разу Китайгородцев не увидел, чтобы мальчишка, споткнувшись, упал, его няня всегда была начеку.