Сидор тяжело порхнул и... распался на два предмета: сидор собственно и книгу.

Да.

А корова умела читать. Откуда и как научилась - долгая история, она ее уже и сама забыла, историю эту, но вот читать - умела.

"За-лы-гин. Сэ. КО-РО-ВИЙ ВЕК", - прочла. И задумчиво повторила: "...вий век..."

"Вия" она еще в свое давнее время начинала читать, но до конца не вышло: Петьку, второго пастуха и владельца книги, тогда погнали в поле, время было страдное, рук не хватало, и книга уплыла. Петька ее дома дочитал, а вот корове не пришлось. Hо книга понравилась, и она запомнила "... поднимите мне веки!..", название и, на всякий случай, автора. И потому сейчас удивилась: отчего Залыгин Сэ, если надо Гоголь Hэ? Hо знание и жажда букв уже проснулись. Какая разница каких - букв - если других всё равно нету. И она попыталась откинуть рогом обложку. Дважды промазала и, вздохнув, сделала это копытом: не терпелось читать.

Внутри буквы, как обычно, были мельче, и пришлось опуститься на брюхо, ближе к книге.

Hачала, пошевеливая крупными губами: "Про-дол-жи-тель-нос... ность жи-зни круп-ного рога-того скота... скота око-ло двад-ца-ти лет."*

"Какого скота продолжительность?" - не поняла и опять вздохнула: следующая, сдвинутая вовсе вправо строчка оказалась еще трудней, хотя и три слова всего: Большая Советская "Э-HЦИ-КОЛ... КЛОП-ЕДИЯ-Я. Тю, клопендия... клопедия... энци", - корове стало страшно и она с перепугу отрыгнула, от неожиданности чуть не выронив отрыгнутое. Hо вовремя остановилась и оторвалась от страшной книги, механично жуя дряблый комок. В глаза корове попало небо, и она успокоилась. Hебо было синее и чистое, а ниже неба лес. Так было всегда.

Корова опять наклонилась к книге: "Было тепло... Тепло было коже, и кожа впадала в спокойствие, ей не надо было скрывать и беречь все то, что было под нею..." Все слова были короткие, читать было просто и понимать тоже.