- Садись, странник, вечерять будем, чем боги послали. А там уж и поговорим.

Белояр поднялся и шагнул к печи, видимо, желая удостовериться, что же именно послали боги.

Оказалось, объемистый чугунок с пшенной кашей.

Хозяин разложил ароматную, на молоке, пшенку поровну по двум мискам, выложил на стол резные деревянные ложки, пару луковиц, полкраюхи хлеба и небольшой жбан с квасом. И сев напротив, стал молча со вкусом есть.

Путник же перекрестился и, прошептав короткую молитву, тоже принялся за кашу. Белояр с интересом взглянул на него, но ничего не сказал.

Довольно долго в горнице царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лучин и стуком ложек.

Наконец, Белояр сыто вздохнул и, отодвинув опустевшую миску, развалился на широкой скамье.

Путник, не торопясь, также закончил трапезу.

- Ну что ж, странник. Рассказывай - довольно пророкотал хозяин, поудобнее устраиваясь на шкурах, покрывающих скамью. Под голову он примостил свернутую дерюжину.

- Что рассказывать? - улыбнулся путник.

- Как тебя звать, кто ты есть такой, откуда да куда путь держишь. И вообще, что на Руси деется? А то живу тут, точно медведь в берлоге, словом не с кем перекинуться.

Путник, дыша улыбкой, ответил:

- Имя мое Георгий, добрый хозяин. И я христианский монах, а по Руси странствую уж пятый год.

- Монах христианский? - проговорил Белояр задумчиво, приподнимаясь на локтях. - Стал быть, верно, бают, будто князь Владимир в греческую веру оборотился?

- Басилевс Владимир не только сам принял Христа, но и восхотел окрестить всю Русь. А...

- Не бывать этому! - резко оборвал монаха Белояр. - Не дело это, покон старый в одночасье рушить, предавать веру отцов наших да чужому богу требы класть!

- Кончилось время старых богов, Белояр - мягко сказал Георгий. - Рано или поздно Русь должна была принять новую веру. Это случилась сейчас. Мир рушиться для тебя, но дети твои будут считать Христа своим богом.