Я бережно опустила его на стол. Моя женская интуиция подсказывала мне, что я смотрю на останки Питера Тайера. Я знала, что должна немедленно выйти и вызвать полицию, но я также знала, что другого шанса осмотреть квартиру у меня не будет. Парень убит уже достаточно давно, и полиция может подождать еще несколько минут.
Я вымыла руки под краном и пошла назад по коридору, чтобы осмотреть спальни. Я недоумевала, почему никто из его товарищей до сих пор не вызвал полицию. Это недоумение слегка развеял приклеенный возле телефона список летних адресов Берне, Стейнера и Харата. В двух спальнях я нашла бумаги и книги, но никаких одежд, которые могли бы принадлежать троим отсутствующим.
Третья комната принадлежала убитому молодому человеку и девушке по имени Анита Мак-Гро. Ее имя было написано крупным размашистым почерком на форзацах многочисленных книг. На старом деревянном столе я увидела необрамленную фотографию убитого молодого человека и девушки на берегу озера. У девушки были золотисто-рыжие волосы; и от всего ее облика исходила такая жизненная сила, что фотография казалась одушевленной. Это была куда лучшая фотография, чем та, которую клиент дал мне накануне вечером. Ради такой девушки вполне стоило пожертвовать школой бизнеса. Мне захотелось познакомиться с Анитой Мак-Гро.
Я просмотрела бумаги и брошюры, но ни одна из них не носила личного характера — тут были листовки, призывающие бойкотировать непрофсоюзные издания, кое-какая марксистская литература и большая кипа блокнотов и конспектов, — словом, все то, что бывает в комнатах у студентов.