Его фигура сохраняла природную стройность без дополнительных усилий и независимо от потребляемой инспектором пищи, а похожая на морду гончей физиономия оставалась худой и костлявой. Бэрден был консервативен в одежде, но нынче утром облачился в новый костюм и теперь тешил себя мыслью, что напоминает биржевого торговца в праздничном наряде. Впрочем, ни один человек, который увидел бы инспектора в эту минуту, в его кабинете, застеленном ковром от стены до стены, у окна, завешенного шторами с геометрическим узором, да ещё рядом со стеклянной статуэткой, ни за что не признал бы в нем сыщика, пребывающего в привычной среде обитания.

Бэрден поставил чашку на черное глиняное блюдце и снова посмотрел на человека, стоявшего на противоположном тротуаре. Поскольку сегодня инспектор был преисполнен сознанием собственной элегантности, он с досадой и укоризной покачал головой, ибо праздный бродяга там, на улице, носил длиннющие волосы и щеголял совершенно немыслимым облачением. Окно уже начинало запотевать, и Бэрден старательно протер его, сделав глазок, после чего приник носом к стеклу.

Порой инспектор задавался вопросом, куда катится мужская мода (детектив-констебль Дрейтон — чем не образчик нынешней неряшливости?). Но этот, на улице — вообще непонятно, что! Диковинная шуба из жесткого меха напоминала одеяние эскимоса, а длинный лилово-желтый шарф выглядел просто возмутительно. Бэрден не мог припомнить ни одного университета, имевшего такие цвета. Костюм незнакомца дополняли линялые джинсы и замшевые полусапожки. Человек двинулся через дорогу поступью типичного рассеянного пешехода, пересек мостовую и вошел во двор полицейского участка. Когда он наклонился и, сорвав цветок гадючьего лука, вставил его в петлицу, Бэрден едва не распахнул окно, чтобы наорать на бродягу, но вовремя вспомнил, что может напустить в комнату холодного воздуха. Бродяга уже скрылся под навесом, лишь лиловый конец его шарфа ещё мгновение реял на ветру, но потом и он исчез из виду.