Издали завидев танк, Мариванна тихо прошептала: "Hемцы!". В страхе перед оккупантами коровы попрятались по антресолям, а тучный Васятка с трудом протиснулся в погреб.
"Гуттен морген, фрау Марта!" - прошепелявил штандартенфюрер, кокетливо опершись о стену и непринужденно поигрывая порножурналом. Потом, увидев издание у себя в руках, отступил во двор и быстро закинул журнал на броню танка. "Гуттен морген, герр Шнайдер." - ответила Мариванна, с безразличием сев за стол. "Гуттен морген, фрау Марта." - томно повторил Шнайдер, подсаживаясь к доярке. "Гуттен морген, герр Шнайдер" - грустно ответила Мариванна, незаметным движением бедра сбросив поклонника на пол. "Гуттен морген, фрау Марта" - не сдавался штандартенфюрер и взгромоздился доярке на колени.
Вдруг в помещении потемнело. Загородив дневной свет, в окне замаячила бородатая физиономия командира Полифемова. "Муж!" - взвизгнула Мариванна, вскакивая со скамейки. "Партизанен!" - взвизгнул герр Шнайдер, перелетев через стол и больно ударившись о стенку. Его глаза лихорадочно шарили по комнате в поисках убежища. Заметив крышку погреба, штандартенфюрер рванул ее на себя. В погребе Васятка пожирал закрома Родины. Тогда Шнайдер полез на антресоли. Оттуда высунулась перекошенная ужасом морда коровы Зорьки. "Майн Гот!" - сказал немец и в ужасе отпрянул. "Хайль Гитлер!" - сказала Зорька, вывалилась с антресолей и подмяла своей тушей Шнайдера.
Командир Полифемов вошел в хату, угрожающе почесывая орудие пролетариата. Завидев свирепое выражение лица мужа, Мариванна, на всякий случай, пододвинула груди поближе к выходу. Через некоторое время из хаты стали доноситься громкие стоны доярки. Командир вел среди нее разъяснительную работу. Воспользовавшись моментом, Шнайдер пулей вылетел из хаты. Во дворе с танком уже развлекался племенной кабан Борька, а над порножурналом вовсю бесновались тимуровцы. Так быстро штандартенфюрер еще никогда не бегал.
К вечеру все успокоилось. Полифемов успел вовремя убраться восвояси, у тимуровцев отобрали порножурнал, а кабана Борьку публично расстреляли и тайно съели.
Hо Полифемов не забыл обиды. Утром на броне танка обнаружили множественные нецензурные надписи, одну цензурную надпись "За нашего Борьку" и трехтонную бомбу с дымящимся фитилем. Штандартенфюрер пытался было вызвать на подмогу танковый корпус.