Итак, читая <Гром> таким образом, чтобы, за держивая внимание на частностях, не упускать из виду целостности памятника, внутренних связей, скре пляющих текст, приходим к следующим умозаключе ниям и предположениям.

Контрастность во всем - композиционно-стили стическом строе произведения, его содержании - не только не разрушает единство, напротив, создает и утверждает его. Текст, будучи по форме монологом, по сути дела строится на отношениях между провоз глашающей его и теми, к кому обращена речь. Само определение говорящей (род самопознания), спрово цированное существованием <других>, тех, кому гово рящая открывает себя, собственное отражение в их сознании, в свою очередь воспринятое ей,- эта игра отражений, подобий и искажений, эффект зеркала, хорошо знакомый по документам из Наг-Хаммади (ср. очерк, посвященный Апокрифу Иоанна),- все это делает связь между говорящей и слушающими столь тесной, что обе стороны, перебрав всю гамму отношений - от взаимного отталкивания до тяготения, в конце произведения предстают в единении.

Но единство говорящей и слушающих ощутимо не только в последней части, где контрасты как бы сходят на нет. Оно есть также там, где наиболее отличаются друг от друга самоопределения говоря щей и где односторонне восприятие слушающих, неспособных увидеть единства в противоположных явлениях.

Наконец, контрастность, подчиненная цельности, есть и в композиции памятника. Первая часть с ее противоположными определениями говорящей усту пает место заключительной, где речь держит единое. Это еще одно проявление принципа, пронизывающего <Гром>: единства в противоположностях.