Она вздрогнула и вздохнула. Брови у нее приподнялись. Она покачала головой.

— Нет. А у вас? — спросила она, пристально к нему приглядываясь.

— У меня тоже нет.

Наступило тягостное молчание. Лукас лихорадочно подбирал подходящие слова.

— Понимаете... нам с вами вступать в контакт не придется.

Услышан эти слова, она оживилась, облегченно вздохнула, даже слабо улыбнулась и от этой полуулыбки словно преобразилась: темные глаза потеплели, на бледных щеках заиграл румянец. Ее строгая прическа — тугой узел волос на затылке — вроде бы не изменилась, но мисс Лэнгстон сразу стала казаться немного моложе.

— Сколько вам лет? — спросил он.

— Тридцать два. А вам?

— Тридцать три. — Он посмотрел на нее оценивающим взглядом. Ей можно было дать тридцать пять, а то и больше. — Вы не находите, что вам поздновато...

— Это уж мое дело, — процедила она сквозь зубы.

У него от удивления одна бровь поползла вверх. Как это понимать? Уж не хочет ли она сказать, что это не его дело? А еще собирается носить под сердцем его сына!

— Я хочу, чтобы... наше соглашение принесло нам обоим полное удовлетворение.

— Мой возраст тут совершенно ни при чем, — уверенно произнесла мисс Лэнгстон, стараясь не смотреть на Лукаса.

— Ладно. — Он верит ей на слово, так как и прислал к нему сам доктор Грэбл. Не стал бы он присылать к нему женщину, которая не может иметь детей. — У вас еще есть ко мне вопросы?

— Я... почему я иду на это, мне ясно. А что движет вами, мистер Бойд? Причитающаяся вам компенсация? — Сказав это, она окинула комнату оценивающим взглядом, словно хотела понять, насколько он богат.

— Разве доктор не рассказал вам про условия соглашения?

Она покачала головой.

— Он сказал, что не имеет права нарушать врачебную тайну.

— Ну, все довольно просто. Я хочу, чтобы у вас был от меня сын, и я готов оплатить это.

Он подался вперед, упершись локтями в колени, с нетерпением ожидая ее ответа.