Тим показывал фотографии лошадей, движущихся различными аллюрами, делающих пассажи, пируеты, пьяффе, некоторые очень походили на древние конные статуи. Все они – потомки шести скакунов, имена им даются двойные, первое – по имени отца, второе – матери. Там был Плуто Теодороста, любимец директора, недавно он умер. Теперь лучший конь – Маэстозо Меркурио, его фотография тоже присутствовала. Маэстозо Эле очень на него похож, они родственники. Конверсано Бонависто – фаворит предыдущего директора. Неаполитано Петра запечатлен в трудновообразимой позе. С ним связана какая-то история. Тим точно не помнил какая. Вроде его собирались подарить какому-то восточному властителю, но жокей убил коня, а потом себя, чтобы не расставаться. Один конь – Неаполитано Анкона – был темным. Раньше в этой школе встречались кони всех цветов, но теперь – только белые, и только один такой для поддержания традиции.

Мы уже подлетали к Вене, вынырнули из облака, внизу распростерлись голые щетинистые поля, а впереди – леса и серая река. Тим, похоже, решил отвлечь меня светской беседой от ужасов приземления и спросил: «А правда есть шесть сортов рака, которые можно получить от курения?»

«Да, наверное, но если ты беспокоишься о папе, то не принимай близко к сердцу. Думаю, он сам может о себе позаботиться».

«Я не беспокоюсь. По крайней мере, в этом смысле».

Что-то в его голосе сказало мне, что не такие уж это пустые речи.

«А в каком?»

«Тебя муж встретит в аэропорту?»

«Нет, он… Я потом с ним свяжусь. Я заказала комнату в отеле, поэтому буду рада, если вы с папой меня подвезете. Конечно, если ты не собираешься отделаться от няньки еще до встречи с ним».

Он не улыбнулся: «Вообще-то он меня не встречает».

«Но твоя мама сказала…»

«Знаю. Но нет. Я ей это сказал, так легче. Я соврал».

«А, ну да… Тогда…»