Со скучной равнины мы перебрались в живописные места с лесами, золотыми полями, серебряными потоками, холмами и замками. Пастораль, ничего готического. Пообедали в Семмеринге на высоте четырех тысяч футов. Зимой там всегда солнце, а воздух настолько чист, что аппетит вырывается за все разумные пределы. Поехали дальше в три и за несколько километров до Брюка оставили основную дорогу и сопровождающую ее реку и повернули в долину ее притока. Я уже устала, и за руль сел Тимоти, который оказался хорошим водителем.

Первое, что мы увидели в Оберхаузене – объявление на дереве «Цирк Вагнера». Справа от дороги стоял и сам цирк – пестрое сборище тентов, вагонов и фургонов вокруг большого шатра. Но первым делом мы решили найти гостиницу. На узкой деревенской немощеной улице для пешеходов предназначались два фута пыли по краям, поэтому люди безусловно заполняли мостовую, с великолепной небрежностью гуляя среди машин. Как и в большинстве австрийских деревень, звуковые сигналы запрещены, мы ехали очень медленно.

Скоро мы выехали на площадь со старинным колодцем и скамейками под деревьями. Дорога раздваивалась, сбходя церковь с веселой золотой луковицей наверху.Мы остановились, чтобы узнать дорогу. С середины улицы три жизнерадостных женщины с полудюжиной детишек, путающихся в их юбках, ответили нам одновременно, дико жестикулируя. Дети оцепенели от нашего акцента и молча уставились на нас круглыми голубыми глазами. Оказалось, что нам надо ехать направо. Тим щебетал как птичка от обилия впечатлений, но я внезапно потеряла способность к восприятию.

Я увидела блондинку Льюиса. В жизни она оказалась еще красивее. В белой блузке с цветастой юбкой и фартуком и аккуратно причесанная, она выглядела лет на восемнадцать. У колодца она поговорила с пожилой женщиной в черном, улыбнулась и направилась прямо к нашей машине.

Я сказала мягко: «Тим, втяни голову и закрой окно. Быстро. – Он немедленно подчинился. – Вот ту хорошенькую девушку я видела в новостях. Не глазей на нее, только запомни».