Так же внезапно его уверенность испарилась. С проклятием, сорвавшимся с губ, он быстро отступил назад. Он выхватил свой боевой топор-секиру и кинжал. Какое-то мгновение он стоял, замерев в угрожающей позе, подобно статуе и вытянув шею, чтобы постоянно видеть эту дверь.

Он еще раз заглянул в пещеру, в которой было гораздо темнее, чем в коридоре, но пещера эта была освещена слабым светом, исходящим от большого драгоценного камня на подставке из слоновой кости, стоящей в центре огромного стола из черного дерева, Вокруг него сидели молчаливые фигуры, присутствие которых так удивило его в первое мгновение.

Они не пошевелились, не обернулись к нему. Однако голубой туман, висевший под сводами пещеры на высоте его головы, зашевелился, как будто он был живым.

— Ну, — пробурчал киммериец, — что они там все подохли что-ли?

На его бурчание не последовало никакого ответа. Киммерийца было не так-то легко вывести из себя, но демонстративное пренебрежение к его появлению взбесило его.

— Вы могли бы по крайней мере предложить мне хотя бы немного вашего вина, — грубо сказал он. — Во имя Крома, вы что считаете, что того, кто не принадлежит к вашему братству, не стоит и принимать по-дружески? Вы хотите…

Он смолк и, не произнося ни звука, уставился на молчаливые суровые фигуры, которые так необычно тихо сидели вокруг огромного стола из черного дерева.

— Они не пьяны, — пробормотал, наконец, он. — Они вообще не пили. Что, во имя Крома, все это значит?

Он переступил через порог. Голубой туман, завихрившись, тотчас же начал двигаться быстрее. Он слился, сгустился, и вот уже киммериец вынужден был бороться за свою жизнь со всей решимостью и оставшейся отвагой с… огромной черной рукой, которая легла ему на горло.

2. ПИРАТЫ

Большим пальцем ноги, обутой в изящную туфельку, Белеза пнула одну из раковин, перевернув ее, розовый край которой был похож на первый проблеск нового утра над туманным берегом.