На крик подоспел Рамон. Одним ударом ножа он смахнул ядовитое животное с тела мальчика и растоптал гадину.

Тем временем Кардосо, дрожа всем телом, начал корчиться от боли: яд скорпиона проникал в его кровь и делал свое дело. И Диего не знал, что же предпринять, как помочь ужаленному…

Надо было бы раскалить кусок железа и выжечь рану. Но костер еще только лениво разгорался, и нагревать железо пришлось бы слишком долго.

В то же время Диего, решившись на все, склонился к мальчику, быстрым и ловким ударом своего острого ножа рассек крест-накрест ранку, уже окруженную зловещей синеватой опухолью, и припал к ране, высасывая отравленную кровь. Если бы у него во рту была хоть одна царапина, он рисковал отравиться. Но что за беда? Не мог же он оставить умирать этого храброго подростка.

Не терял даром времени и Рамон: он склонился над землей и ходил, раздвигая руками ветви растений, будто ища что-то. Минуту спустя он возвратился, держа в руках вырытый им из земли темный и мягкий корешок какого-то растения. Разжевав своими крепкими зубами корешок, он положил образовавшуюся массу на ранку на ноге Кардосо и перевязал ее платком.

— Вы думаете, это поможет? — тревожно спросил его Диего, не спуская глаз с помертвевшего лица юнги, который без чувств и почти без дыхания лежал на земле.

— Конечно же, поможет, — отозвался гаучо. — Плохо только одно: как мы будем двигаться дальше? Его нельзя трогать с места. Нужен полный покой. Надо, чтобы он отлежался…

— Может быть, индейцы не отыскали еще наших следов?

— Ну, на это нечего надеяться!

— Тогда… спасайтесь вы сами, оставьте нас тут!

— Глупости! — решительно ответил гаучо. — Разве вы не наши гости? Разве мы с братом знали бы хоть минуту покоя, если бы, пожертвовав вами, спасли собственную жизнь? Разве мы смели бы потом взглянуть в глаза добрым людям? Нет, кабальеро. Так нельзя.