Машина въезжает в открытые ворота, прошуршав по гравию, подкатывает к лестнице, ведущей к парадным дверям. Торопливо выскочив и обойдя машину, шофер открывает дверцу. Господин Лонг выходит и с наслаждением вдыхает загородный, свежий, сыроватый после дождя воздух. Он поднимает взгляд к освещенным окнам дома. Там, за тюлевыми занавесками, мелькают силуэты, горят все люстры — у дочери вечеринка.

Господин Лонг улыбается. Он любит дочь. Ей весело — значит, весело и ему.

Простившись с шофером кивком головы, он быстро, — по-юношески энергично взбегает по ступеням и скрывается за парадной дверью своего красивого дома.

В доме шло веселье. Тереза — Тер, как звали ее друзья, — устраивала очередную вечеринку по случаю… По какому же случаю? Этого никто не помнил, да это и не имело значения. «Случаи» находились чуть ли не каждую неделю. Важно было собраться. Студенты частенько собирались на вечеринки. Разумеется, по-разному. Кто жил в общежитиях, набрав горы пива в банках и сандвичей в целлофановых пакетах, рассаживались, как сельди в бочке, в чьей-нибудь комнате и «проводили вечер». Например, слушали записи любимого певца. Или до хрипоты спорили. Кто самый великий автор детективных романов? (Сходились на том, что Достоевский.) Идти ли походом в столицу с протестом против никому не нужной войны? Можно ли навести порядок в стране, если стрелять в каждого плохого президента? (Но поскольку каждый находил у президентов какие-нибудь недостатки, то получалось, что президентов требовалось больше, чем куропаток…)

Иногда, собравшись, готовили газету. В университете их выходили десятки, по числу обществ и кружков. Газеты потом расклеивались на стенах.