Но эти комнаты, за которые платят в день столько же, сколько получает в год их строитель, скромны и тусклы по сравнению с «сюитами» — апартаментами-люкс, что расположены на верхнем этаже. Те даже не имеют номера. На их полированных, из красного дерева дверях искусным резчиком вырезаны изображения быка, или слона, или коня, пли оленя…

Тот, кто занимает «сюиту», не говорит портье: «Дайте мне ключ от номера 115-го», он небрежно бросает: «Мне ключ от слона».

Когда невысокий, с пергаментным лицом человечек, которому можно было бы одинаково дать что сорок, что шестьдесят лет, тихим хриплым голосом прошептал: «Сюита бык. Заказана», портье чуть не выпал за свою широкую стойку к ногам посетителя, протягивая ему резной тяжелый ключ. Долгим, преданным взглядом провожал он нового постояльца (а вдруг обернется?), направляющегося к лифту в сопровождении двух боев. Бои сгибались под тяжестью потертых кожаных чемоданов. Шествие замыкал секретарь. Под мышкой у него был длинный чехол, в каких носят наборы «клабов» для игры в гольф. «Клабы» весят немало, но для человека такого роста и с такими плечами разве это вес?

Человечек с пергаментным лицом проник в «сюиту бык». Наградил боев столь щедрыми чаевыми, что даже они, привыкшие к постояльцам-миллионерам, вытаращили глаза и, наступая друг другу на ноги, заторопились спиной вперед к выходу. Не снимая шляпы, человечек направился к телефону, а секретарь, бросив на стол, отчего тот затрещал, свои «клабы» для гольфа, торопливо прошелся по апартаментам.

После этого он вернулся в гостиную и, вынув из «кладного» чехла засверкавшие черным металлом части, начал неторопливо, но споро собирать автомат.

Тем временем человечек с усталым, пергаментным лицом заканчивал телефонный разговор.