Заколка, что все это время болталась у меня на челке на честном слове, естественно, сразу же сорвалась с моих густых, но коротких волос и с оглушительным стуком шлепнулась на паркет, скользнула по нему и отлетела под диван. Я, конечно, могла бы наплевать на украшение и продолжать спасаться бегством, но, во-первых, эта заколка – единственная приличная вещь, имеющаяся у меня в гардеробе, а во-вторых – это подарок Люськи. А с Люськиными подарками, это уж я знаю совершенно точно, шутки плохи. Бывало, сядет моя Криворучко, откинется в кресле, эдак оценивающе, с творческим прищуром, как учили на курсах дикторов, посмотрит на меня и голосом стилиста Зверева скажет: «А ну-ка, Абрикосова, надень-ка мою заколку от Шанель, ну ту, помнишь, которую я тебе в прошлом году из Турина привезла? Она очень подойдет к этим твоим красным гриндерсам». И попробуй я только не надень. Тут же обида на всю жизнь. «Ах так? Ах вот ты как? Я, значит, тебе подарки дарю, а ты, выходит, ими манкируешь?» Тут же надуется и не будет разговаривать целую неделю.

Так что, сами понимаете, этой заколочкой я очень дорожу. Потому и нырнула за ней под диван, да, замерев в неудобной позе, так там и осталась. В замке загремел ключ, стукнула о стену торопливо распахнутая входная дверь, и уверенный женский голос произнес:

– Сюда, пожалуйста, товарищи милиционеры. Осторожно, здесь приступочка, порожек, не упадите... Труп вон там, в комнате, давайте я вас провожу.

Кем я только не хотела быть в раннем детстве! Кажется, нет на земле профессии, которую я бы не примеряла на себя. Геологом быть хотела, фокусницей хотела, даже стюардессой мечтала стать. А одно время всерьез подумывала работать стоматологом. Это страстное желание поселилось в моей душе после посещения одного детского врача, на которого никак не могли нарадоваться все мамы, папы, бабушки и дедушки, приводившие своих чад в районную поликлинику, чтобы поставить пломбу или вытащить заболевший молочный зуб.