Ведь доказать, что именно Филин стрелял в мишень, было бы сложно, особенно когда два-три надежных свидетеля говорили бы обратное. Но даже такие, не особенно серьезные инциденты здесь случались последний раз больше года назад – с тех пор хозяева успели договориться с районным УВД, и теперь их вовсе не трогали. – Удачи! – ответил брату Филин, выключил телефон, вернул его в карман и снова взялся за винтовку. Нижняя часть лица кума оставалась еще необработанной.

Филин спустился в подвал, кивнул здоровенному охраннику, который уже знал его в лицо, и подошел к стойке.

– Как и в прошлый раз?.. – лаконично поинтересовался стоявший за стойкой невысокий пожилой мужчина.

Филин кивнул и через несколько минут уже стоял у барьера с заряженной мелкокалиберной винтовкой в руках. Медленным движением он поднял оружие к плечу, тщательно прицелился и плавно нажал на спуск. Потом еще раз. И еще. Подвал отзывался на каждый выстрел гулким эхом, но Филин не обращал на него внимания. Когда у него в руках было оружие, весь остальной мир совершенно не интересовал его.

Сделав серию из пяти выстрелов, Филин отложил винтовку и посмотрел на мишень через глазок оптического увеличителя. Его губы искривила злая усмешка. Все пули попали в цель, в наклеенную на мишень фотографию кума из сусуманского штрафняка. Три пули пробили лоб и по одной попало в каждый глаз. Несмотря на пятилетнее заключение, стрелять бывший морпех не разучился. Некоторым вещам в российской армии учили на совесть.

– Ох, встретимся мы еще с тобой, – еле слышно прошептал себе под нос Филин.

Отодвинув трубу увеличителя, Филин снова взялся за винтовку, но тут в кармане его куртки раздался писк мобильного телефона.

– Слушаю, – сказал Филин, поднеся мобильник к уху. – Кто это?

– Привет, братан, – послышался в трубке голос Коли Колымы. – Чем занимаешься? Отмаялся уже на кладбище?

– Отмаялся, отмаялся. Сейчас в тире по мишенькам стреляю.

– О, дело хорошее! А на вечер у тебя какие планы?