Hас вдохновляет на это призрак смерти и конца цивилизации, мы говорим: жизнь - гавно, и цивилизация, которая создает такую жизнь - гавно, и мы идем по говну, чтобы не утонуть в нем. Мы еще очевидно побегаем и попрыгаем здесь словно блохи. Да, мы не будем отказывать себе в колбасе и шлюшках. О, неужели мы все еще романтики? Что же, очевидно миру не видать последнего Гитлера... Из глубины жировых складок мы будем с насмешкой смотреть на глупых романтических юнцов. И мы будем знать, что мы только куча говна, и однажды мы подавимся куриным крылышком, или подскользнемся на голубином помете, и свернем себе шею. Это конец, но это и начало!.. если у нас еще есть шанс на начало. Что такое вечность, Лолита, высшая красота, искусство, потусторонний театр? Это должно будет ублажать нас, мы вовсе не будем беспокоится о том, что мы не художники, ведь мы будем эксплуататорами над этими художниками. О, вдохновение! Мы будем потреблять высшую красоту, и отрыгивать ею. Расса господ? Мы вытерпим социализацию. И уж не самый ли "храбрый" из всех романтиков объявил психологию пороком?

Я слышу музыку, льющуюся из окон. Человечество стоит перед гибелью, но все остается по прежнему, люди встают утром на работу, "блага" цивилизации по прежнему необходимы. Это ощущение вечности: замерший в полете падающий осенний лист, замершая качель (как в Терминаторе-2): эстетика гибели, которая так глубока и сильна, что делается метафизичной, встает вне времени. Жизнь избавляется, таким образом, от этой гибели. Мы оболгали себя, мы спасены. Гибель делается ковчегом спасения.

Hаркомания - деградация. Если человек отказывается от борьбы за социальные привелегии, за власть, он, следовательно, деградирует.

Власть есть универсальная категория в том смысле, что она вбирает в себя необходимость, устанавливая сверх того отношение к ней.