Мне вдруг ужасно захотелось снова поговорить с этим Тополем. Страх? Да нет, страх, пожалуй, уже прошел, и скорее это опять было просто любопытство авантюриста. Я принялся внимательно изучать передатчик. Кнопок на нем было немного, и после нажатия, кажется, третьей по счету (к чести своей должен заметить, я запомнил, какой именно) передатчик ожил. Сначала захрипел, потом посвистел протяжно, и наконец уже знакомый голос спросил:

— Что случилось, Ясень? Прием.

— Да ничего не случилось. Просто хочу узнать, сколько мне тут еще торчать. Жрать охота, да и до дому бы добраться неплохо. Прием.

— Жратвы в машине сколько угодно. Пошукай в багажнике, Ясень. А вот насчет до дома добраться — это мы с тобой завтра поговорим. Прием.

— Что значит «завтра»? Мне тут что, ночевать, что ли? Прием.

— А ты понятливый, однако. Утром я тебя вызову. Утром. Понял? И упаси тебя Бог до утра куда-нибудь ехать. Или сбежать. Не потому, дружище, что придется искать тебя, время тратить, силы — это бы еще полбеды. А потому, что опасно. Понял? Прием.

— А тут сидеть не опасно? Прием. Тополь выдержал паузу. Потом сказал:

— Здесь не так опасно. Ты уж меня послушай. А если что, я до утра на связи. Вопросы есть?

— Есть вопросы! — крикнул я, не дождавшись слова «прием».

Что-то захрипело, и Тополь сказал:

— Повтори. Прием.

— Тополь, слушай, Тополь, дело в том, — я все еще мялся, — дело в том, Тополь, что я-то совсем не Ясень. Понимаешь, Тополь? Правда, Тополь. Прием.

— А вот это ты брешешь, парень! Раз ты сидишь в этой машине — значит, ты Ясень. Понял меня хорошо? Конец связи.

Я было хотел вызвать его еще раз, но сообразил, что после такой фразы ничего более важного уже не услышу.

Я вышел из машины, достал из рюкзака фляжку с коньяком (собственно, не с коньяком, а с дешевым греческим бренди «Александр») и сделал глоток на добрую треть стакана.