Девушка лежала на койке лицом вниз и не шевелилась. Короткая теннисная юбка немного задралась, оголяя красивое смуглое бедро. «Как похоже она лежит! — подумал я. — Совсем как та женщина… » Недавний кошмар, который, казалось, стремительно и безвозвратно ушел в прошлое, вдруг снова нахлынул на меня. Я машинально схватил Анну за руку, едва не вскрикнул, почувствовав ее безвольную тяжесть, но Анна дернулась, освобождаясь от меня, подтянула колени к животу и прижала руки к груди, как делают во сне дети, если им холодно.

— Ну, ты лежишь… — облегченно выдохнул я, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, — как мертвая… Анюта! — Я присел на край койки. — А что все-таки случилось? Я тебя не узнаю.

Она не ответила. Каюсь, иногда нечаянно обижал ее, я не всегда слежу за своим языком, но разве сейчас сделал что-то не так? Сказал Анне грубое слово?

Я погладил ее по голове. Она не отреагировала. Я чувствовал, как во мне неудержимо вскипает гнев. Вляпался в гнусную историю, едва держусь на ногах от усталости, продрог до самых костей, но вместо помощи и сочувствия — каприз и бойкот.

— У тебя есть водка? — повторил я. Неожиданно Анна повернулась, села в постели, накрыла ноги одеялом.

— По-моему, тебе сегодня уже достаточно водки.

Это был детонатор. Я взорвался.

— Достаточно?! — вспылил я. — А кто ты такая, чтобы указывать мне меру? Ты что, из общества трезвости? Или, может быть, ты мне жена?

— Пошел вон! — спокойно ответила Анна. — Можешь возвращаться туда, где был. — Она снова легла ко мне спиной, опустила руку под койку, вытащила оттуда полиэтиленовый пакет, набитый чем-то мягким, и, не глядя, швырнула его в меня. Я не успел увернуться, и пакет шлепнул по лицу.

Ну, теперь ясно. Банальная ревность. Теперь всякое объяснение будет выглядеть как жалкое оправдание. А этого никак не вынесет мое достоинство. Будь даже мне Анна женой, не стал бы оправдываться и доказывать, что не верблюд. Атак — тем более.