Хоп!

- Hу вот ты и ребенок! -прошептал я, не веря глазам своим.

- Перестань дурачит..., - пропищала Томочка детским голосочком.

Hаступила тридцатисекундная пауза - женушка удивленно, с недоверием рассматривала свои малюсенькие ножки (ножки, которыми она так гордилась, ножки, приковывавшие взгляды прохожих, вызывавшие восхищение мужской половины и завистливые взгляды женской), кукольные ручки. Она помчалась к зеркалу но зеркало висело слишком высоко, так высоко, что ее ростика не хватало...

- Алексей! - взвизгнула Тома. - Я маленькая!? - в голосе привкус недоверия смешанного с возмущением. Я совсем-совсем ребенок, - совершенно уже по детски закончила она и заплакала.

- Алексей! - угроза в детских устах звучала крайне нелепо. Это ты, все ты. Сделай меня большой!

- А зачем? - резонно спросил я. ТАКОЙ ты мне больше нравишься...

Дверной звонок остановил мои словоизлияния (а я то грешным делом подумал, что вдоволь поиздеваюсь над женушкой, после чего, естественно вернув ее в нормальное состояние, произнесу нечто следущее: "Знаешь Томочка, если ты еще раз будешь меня пилить, ругать, и т.д. и т.п., то я со своей стороны превращу тебя в... кстати во что ты хочешь быть превращенной в следующий раз?").

В комнату вбежал наш ребенок. Ребенок Ира протянул:

- Пааап!

- Ааааа! - передразнил я ее.

- А мама дома?

- Дома, - ответил я, и взял маму Тому, по-видимому прибывающую в состоянии транса, на руки.

- Это м...мама? - недоверчиво произнес ребенок.

- Это м...мама! - эхом вторил я.

- H...но м...мама б...большая, - заикаясь сказал, никогда до этого не заикавшийся ребенок Ирка.

"Хм..., - подумал я,- Большая... Интересно, а какой будет Ирка лет через... двадцать".

- Ой! Ойеееей! Мамочки мои! Ой, - сыпал междометиями и возгласами ребенок. Поччемму я ттаккая ог...огромная. Мне наверно лет... пятьдесят?