– Бесполезно. По-моему, это дерьмо уже ничего не скажет… Издох…

Бармаш подошел к коротышке, брезгливо сморщившись, оттянул ему веко и вгляделся в расширенный неподвижный зрачок. Для полной уверенности посветив зажигалкой, вытащил изо рта окурок сигареты, старательно затушил его об остекленевший глаз толстяка, тихо выругался и сплюнул на грязный пол.

– Вот упертый, с-сука, попался! – скрипя зубами, прорычал один из бритоголовых отморозков по кличке Седой, разглядывая свои разбитые на костяшках руки. Потом перевел взгляд на распластанное на полу тело и, не сдержав злобы, еще раз изо всех сил пнул мертвеца в живот. – Где же он бабки-то заныкал, гнида, а-а?!. Педрило свинячее!.. Первый раз такое, чтобы барыга не раскололся, первый раз!!! Во бля!..

– Слышь, Бармаш, может, он, того… по фазе двинулся? Ведь никто не может молчать, когда его целый час так отхерачивают, сам знаешь, – озадаченно почесав бритый затылок, предположил Винт – коренастый сутулый увалень с заячьей губой. – Что-то здесь не то, в натуре! Так не бывает, пацаны! Он же без чемодана был, хотя с билетом в кармане…

Винт принялся обшаривать карманы убитого, передавая их содержимое Седому.

Когда процедура шмона была завершена, обнаружилось, что при себе истерзанный Жорик имел связку ключей, паспорт, измятую пачку «Мальборо», портмоне с деньгами и спичечный коробок.

– Это все? – нахмурившись, спросил Бармаш.

– Обижаешь, «папа», мы не первый день в пехоте! – покачал головой Винт. – Все. Если только… – Разорвав на груди у бездыханного толстяка бурую от крови рубашку и обнаружив на его волосатой шее золотую цепочку с массивным крестом, Винт усмехнулся, снял добычу и взвесил ее в руке. – Если только вот это «рыжье»! Теперь ему цацки ни к чему, верно, братва? А вообще не кисло для барыги, а, Седой?! – На довольной роже бандита заиграла ехидная улыбка. – Грамм на сто потянет, не меньше!