Поскольку боялся он боли иной. Клаустрофобке, деве молодой, Агорафоб в любви признался раз, А та в ответ: «Союз грозит бедой, Нужны пространства разные для нас!» Людоед, перейдя на картофель, Исхудал от нехватки жиров — И его заострившийся профиль Агрессивен вдруг стал и суров. Даже чувство состраданья, Даже адский непокой От принятия питанья Не отучат род людской. Волк ведет разведку воем — Не откликнется ль волчица. Человек в разведке боем Должен истины добиться! Свинья молодая сказала, рыдая: «К чему мне запас пищевой! Я кушаю много, а в сердце тревога — Останусь ли завтра живой?» Что со мною творится — Я и сам не пойму: Я б уснул, да не спится, Все не спится уму. У людоеда душа болит, На сердце печаль-досада: Придется опять кого-то убить — Ведь жить-то все-таки надо. Подбежал к нему подонок, Разрыдался, как ребенок: «Просто так, просто так Дай мне денег на коньяк!» Нам у вас учиться надо, Облака и журавли, — Все, чего не сыщешь рядом, Обозначится вдали. Если б знал Колумб заранее, Что откроет Новый Свет, — Заявил бы на собрании, Что в отплытье смысла нет. В душе его таится грех, Совсем неведомый для всех; Но в том, в чем все его винят, Ни капли он не виноват. Пробившись к небу сквозь каменья, Не зная хворей и простуд,