Hичего не произошло.

Только кто-то, равнодушно пожав плечами, обернулся ко мне:

- Вы что-то сказали?

Послышался тонкий хрустальный звон разбившихся осколков. Осколков едва родившегося Слова.

Лучше бы взорвалось Солнце.

28.04.97, 07.55

* * *

Они играли в какую-то долгую и сложную игру с запутанными правилами. Каждое слово означало совсем не то, что оно значит на самом деле. Каждое движение проверялось миллионом нелепых условностей. Каждый участник играл себя - и вместе с тем остальных, но, даже играя себя, он не был собой.

А я не знала правил игры.

Я вообще не знала, что идет игра. Я видела тех, кого я знаю и обращалась к ним, как к равным.

Сначала они удивились.

Потом они испугались.

А потом они набросились на меня - и те, кто был врагами по игре, и те, кто был друзьями по жизни - набросились на меня, чтобы убрать из игры. Ведь я не знала, как играть.

И никто не догадался объяснить. И никто не понял, что я не знаю игры. Они решили, что я хочу испортить им игру.

Когда игра кончится, они будут долго искать меня. Они так и не поймут, что случилось.

А я буду вести свою игру. По известным только мне правилам.

2.05.97, 8.20

* * *

Это были не мои слова...

Я хватаюсь за осколки чужой памяти, пытаясь выплыть, выбраться, вытрясти из застывшей пропасти Мироздания то единственное, что принадлежит мне. Я захлебываюсь болью, я причащаюсь бессилием, я тону в беспросветном отчаянии...

Hо это не моя боль. Это не моя память. Это не мои слова.

Докричаться бы, достучаться - до чего? А вдруг там, в потаенных уголках души - пустота? Вместо сердца - камень, вместо памяти равнодушие, вместо боли - страх?