Джессан бросился к стоявшей между деревьями лошади. Животное не выказывало ни малейших намерений возвращаться на берег, чтобы помочь хозяину. Вольфрам, как всякий дворф, разбирался в лошадях и мог с уверенностью сказать, что мало найдется таких воспитанных боевых лошадей, как эта. Даже если небо начнет падать на землю, она останется стоять там, где ей велел хозяин. Ничего не скажешь: рыцарь быстро разобрался в горделивой природе Джессана и, не обижая юношу, тактично услал его подальше от места схватки.

Башэ высвободил свою руку из руки дворфа и тоже направился к лошади. Восхищенно поглаживая ее по крупу, он негромко заговорил с нею. Пеквей выбрал эльдерский язык, который лошадь наверняка привыкла слышать, и спросил, не хочет ли она пить. Похоже, лошадь поняла его слова, поскольку слегка мотнула гривой. Однако все ее внимание было приковано к хозяину. Лошадь напряженно ждала, готовая броситься на берег по первому зову. Джессан достал из седельной сумки боевой топор и крепко сжал его, отчего даже костяшки пальцев у него побелели. Как и лошадь, он застыл в напряженном ожидании.

Вода возле Портала потемнела и приобрела какой-то зловещий оттенок. Появились клочья мутной пены. По всему ощущалось, что к берегу приближается воплощенное зло. Оно поглотило собой все звуки, и Вольфрам не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. Его удары гулким эхом отдавались в пустом пространстве.

— Если за ним гонится врикиль, мне надо уносить отсюда ноги, — твердил себе Вольфрам.

Обливаясь потом и хватая ртом воздух, он заставил себя оторвать взгляд от бурлящей воды.

— Это не моя битва, — про себя произнес дворф, пятясь задом. — И до этих юнцов мне тоже нет дела, как и до рыцаря, да хранят его боги. — Вольфрам сделал еще один шаг. — Я сделал то, ради чего меня посылали, и нашел то, что должен был найти. Теперь для меня главное — остаться в живых и сообщить о моей находке. Рыцарь сам велел мне убираться подальше, и здесь я с ним полностью согласен.