Внезапно послышались громкие голоса, шум резко отодвигающихся стульев, старичок выскочил в проход между столиками, оставаясь, тем не менее, по другую от ряда колонн сторону, и, жестикулируя, гримасничая и брызгая слюной, начал визгливо кричать все то, что он думает об извращенных нравах и хамском поведении современной молодежи вообще, и Игорька в частности. Из за спины, так же визгливо, вторила его спутница. Откуда-то сбоку появился такого же вида краснолицый дяденька, то же, очевидно, принадлежавший к "касте неприкасаемых", и стал советовать все более "расходившемуся" коллеге выяснить и записать "что это за субчик такой взялся" с тем, что бы дать ему, Игорьку, "урок хорошего поведения". Игорек, а вместе с ним и Любовь Викторовна, теперь уже окончательно забыли о еде и готовы были провалиться сквозь землю. Игорьку пришла на ум история кота Бегемота, который, будучи еще мальчиком-пажем, неудачно пошутил и что из этого вышло... Они так и сидели истуканами и не тронулись с места, пока представители "элиты" не удалились и шум не улегся. До своего кабинета они шли как пришибленные, озираясь и слегка пригнувшись, словно под прицелом невидимого врага. Остаток дня тянулся тоскливо. Игорьку не только не хотелось работать - ему не хотелось жить. Немного поразмыслив, он понял, что ему пока ничего не остается, как продолжать заниматься тем, чем он занимался до этого и просто ждать последствий, которые, с его точки зрения, должны были обрушиться на его голову с минуты на минуту. Что касается Любови Викторовны, то к концу дня она "поотошла", но так и не могла вспомнить, где она видела этих людей и какие должности они занимают. Тем не менее, она была твердо уверена в том, что они откуда-то "от туда", т.е. с самого верха и Игорек пришел к окончательному выводу, что на карьере его можно было смело ставить большой жирный крест, по крайней мере, здесь, на этом предприятии, в этой фирме.