Бозе встал, широкоплечий седовласый верзила, торжественно выпятил бороду:

– Теперь выпьем – за штейгера прииска Питера и механика Дика! Аминь…

С того дня прошло уже больше месяца. Петр и Дмитрий не знали отдыха. Петр занялся подземным хозяйством, влезал в маркшейдерское

Старый Клаас все нововведения принял безропотно, даже с одобрением. Не противился и Мор: увеличение добычи повышало его жалованье. Однако неприязнь Якоба к двум пришельцам не исчезала, наоборот – росла, хотя он и старался не проявлять ее открыто: понимал, что этими парнями хозяин дорожит.

Однажды Петр, увидев, как Мор лупит своей палкой негра-забойщика, гневно окликнул его, поманил в пустой штрек:

– Вот что, Якоб, прекратите-ка это мордобитие!

Мор прищурил на него льдистые глаза:

– Не суйтесь не в свое дело, Питер! Вы что, будете мне приказывать?

– Я просто выброшу эту палку.

– А я выброшу вас!

– Это мы посмотрим, кто кого! – Петр усмехнулся.

Усмешка совсем разозлила Мора. Он готов был кинуться в драку. Но сдержался. Сник. Сказал:

– Ладно, Питер, не будем ссориться из-за этих грязных негров.

– Мне наплевать, негры они или белые. Они работают, и не такая легкая у них работа. А тут еще палка!.. В общем, я повторять не буду. – Петр повернулся и, пригибаясь, выбрался из штрека…

Как узнали об этом негры? Наверное, подсмотрели, подслушали. С Петром после этого случая они стали особенно почтительны, но в почтительности было уважение – не страх.

Жили они с Дмитрием совсем недалеко от прииска – сняли домик. Надо было бы заодно нанять хотя бы стряпуху, но они всё тянули: очень уж непривычно и неловко это было. Готовили пищу сами, сами мыли полы, только стирку отдавали заходившей к ним раз в неделю разбитной молоденькой мулатке Марте.