— Тогда садись на корабль до Каунсил-Блаф, затем на поезд до Чикаго и езжай, повидайся с ней сам, — предложил Дру.

— Черт подери, я не могу, потому что эта ведьма специально сообщила мне о свадьбе только что, не оставив никакого времени на поездку. Она решила доконать меня во что бы то ни стало. На твоей же стороне молодость и изобретательность. Если кто-то и сможет добраться в Чикаго до начала свадьбы, — так это ты. А я буду твоим должником до конца своих дней.

Едва возникло опасение, что Дру отвергнет просьбу Калеба, тот использовал самое верное средство — воззвал к чувству долга молодого человека. Дело в том, что, подобно Вонгу, Дру был исключительно преданным и верным своему слову. Но он умел хорошо скрывать свои чувства.

— Виктория для меня все! — умоляюще говорил Калеб, не сводя карих глаз с загорелого лица Дру. — Я просто хочу увидеть ее, убедиться в том, что она счастлива. Разве это так много — ведь я был лишен возможности видеть ее в течение последних десяти лет! Я оплачу все расходы! — В качестве последнего аргумента Калеб развернул неподписанную телеграмму, которую комкал в руке, и устало улыбнулся:

— Может быть, это повлияет на твое решение. Погляди, кого подыскала моя бывшая жена в мужья нашей дочери…

Дру прочел телеграмму и нахмурился при виде имени жениха. Надо же — тот самый человек, который надул его при продаже скота, — высокомерный денежный мешок, которому принадлежал огромный скотный двор рядом с железнодорожными складами! Дру ненавидел тупого, наглого Хуберта Каррингтона Фрезье-младшего до сих пор. Мысль о том, что дочь Калеба выйдет замуж за этого мошенника, омрачила его настроение.

Калеб, не отрываясь, глядел на Дру, безмолвно призывая того согласиться. Он был суров и в то же время объят отчаянием.

— Но ты же понимаешь, что если я выкраду Викторию, то твоя бывшая жена начнет преследовать тебя, — проворчал Дру.

Слабая усмешка тронула губы Калеба. Она становилась все шире и наконец стала похожа на улыбку самого дьявола.