— Я сижу здесь уже черт знает сколько! — ответил я раздраженно и в то же время с облегчением. — Что-нибудь не так. Пит?

— Все пошло не так! Какой-то шутник знал, что у нас на борту, или мы ему просто не понравились. Он заложил за радиостанцией пиропатрон.

Детонатор сработал, но заряд — тринитротолуол или что там было — не взорвался. Радиостанция чуть било не вышла из строя. К счастью, у Барри с собой целый ящик запасных частей, он только что закончил ремонт.

Лицо мое покрылось потом, руки дрожали. Когда я снова заговорил, задрожал и мой голос:

— Ты хочешь сказать, что кто-то заложил бомбу?

Кто-то пытался взорвать самолет?

— Вот именно.

— Кто-нибудь пострадал? — Я со страхом ждал ответа.

— Расслабься, братишка. Только радиостанция.

— Слава богу! Будем надеяться, что неприятности на этом закончились.

— Не о чем волноваться. К тому же, у нас теперь есть «сторожевой пес»

— последние тридцать минут с нами летит самолет армейской авиации США. Из Барранкильи, должно быть, вызвали по радио эскорт, чтобы встретить нас, невесело хохотнул Питер. — Ты же знаешь, как американцы заинтересованы в нашем грузе.

— Что за самолет? — удивился я, зная, что лишь очень хороший летчик мог пролететь двести-триста миль в глубь Мексиканского залива и найти самолет, не используя при этом радиопеленгатор. — Вас предупредили о нем?

— Нет, но не беспокойся, он действительно свой, все в порядке. Мы только что разговаривали с ним. Знает все о нас и нашем грузе. У него старый «Мустанг» с подвесными топливными баками. Реактивный истребитель не смог бы так долго сопровождать нас.

— Понимаю... — очевидно, я, как всегда, волновался по пустякам. Курс?

— Точно 040.

— Местоположение? Питер ответил, но я не разобрал — помехи усиливались.

— Повтори, пожалуйста.