— Да я и так из отеля не вылезаю.

— Значит, запритесь в ванной! — отрезал Захаров.

— Это я. А за себя вы не волнуетесь?

— Нет. Не так, как за вас. Я работаю под журналистским прикрытием. С этим им приходится считаться, несмотря ни на что. Исчезновение русского корреспондента именно сейчас, когда российский МИД прилагает такие эффективные усилия для урегулирования конфликта, вряд ли будет правильно понято. Да и вас спецслужбы вряд ли тронут.

— Это еще почему?

— Я полагаю, вы им безразличны — подумаешь, какой-то пакистанец. Им нужен груз. И нужен здесь, в Ираке. Но, повторю, осторожность все же необходима.

Двойная, тройная осторожность.

— Но, Леонид Викторович… Кстати, как вас лучше звать? Знаете ли, трудно каждый раз перестраиваться. В прошлый раз, в Пакистане, вы были Владимиром Петровичем.

— Ну зовите меня просто — Коперник, — широко улыбнулся Захаров.

— Хорошо хоть не Джордано Бруно.

— Да, наверно, — легко согласился Леонид Викторович. — Вот, кстати, и ваша рыба, — продолжил он по-арабски, увидев хозяина с блюдом в руках. — К величайшему сожалению, уважаемый Аджамал, я не могу разделить с вами трапезу.

Дела призывают меня в отель. Всего доброго.

С этими словами Захаров-Коперник поднялся с подушек, отвесил легкий поклон и покинул ресторанчик. Гхош некоторое время смотрел ему вслед. Потом вздохнул и принялся за источающую ароматный пар рыбу.

Тот же, кого называли Леонидом Викторовичем Захаровым, Коперником, прогулочным шагом двигался по одной из многочисленных улочек, ведущих к центру Багдада. К этому времени восточная ночь окончательно сменила день. Впрочем, улицы города были залиты светом, которому могла бы позавидовать любая европейская столица. Несмотря на кризис, правительство не жалело нефти для своих электростанций. Не пить же ее, если продавать запрещено, верно?