ПЕЙЗАЖ
Пигг ехал на производственное совещание. "Надо построить еще один бомбульдер", - думал он, а за окном остервенело прыгающего по колдобинам автобуса виднелись пульпопроводы, циклотропы и силовые линии на железноарматурных пантографах; остальное скрывала морозная мгла.
- Надо построить еще один бомбульдер! - решило совещание, - а грызолит перфорировать! Иначе нельзя!..
...Пигг ехал обратно, вибрируя шляпой и портфелем в такт колдобинам. "Надо построить еще один бомбульдер", - думал он, с печалью глядя на жалкие циклотропы и пульпопроводы, тянущиеся до горизонта, - "А грызолит перфорировать квадратным лекалом! Вот так."
- Приехали! - сказал водитель и с визгом открыл заскорузлые дверцы...
КАДР 2112
Розмари протерла зубы, проверила пломбы и подоткнула полотенцами десны, чтоб не кровоточили. Все было хорошо, но тут одна десна начала отслаиваться, и полотенце упало куда-то в образовавшуюся щель. Розмари попыталась его достать, но не могла дотянуться, а десна отслаивалась все больше, и между полуразжатыми зубами появилось что-то постороннее. Розмари привыкла ко всему и была спокойна, но не знала, как починить десну, и попыталась прижать ее обратно к зубам вместе с полотенцем, пока все это не кончится; но вот в проеме за зубами возник чей-то отчаянно артикулирующий рот, и все начало расползаться, расслаиваться и рушиться. Розмари застыла, по-своему очарованная этим зрелищем. Теперь видны были только громадные губы, настойчиво лезущие внутрь; возможно, они хотели всего лишь поцеловать Розмари, потому что ее хрупкая фигурка, с цветочком в левой руке и полотенцем в правой, смотрелась чем-то волшебным среди окружающего ее нагромождения бесформенной плоти... Розмари вспомнила красивые ярко-белые зубы, которых сейчас на было видно за тянущимися к ней губами, и оцепенела, не в силах сопротивляться; все вокруг ломалось и умирало, остро требуя ее участия, но она не видела ничего; на громадных губах были тоненькие морщинки, а на коже вокруг - нежные маленькие волоски, некоторые из которых сгорели от напряжения, когда увеличение стало чересчур большим и не осталось ничего, кроме губ...