– Почему мой хозяин невесел? – щебетала Ханна, выгибая стан, одаривая его сладкой мякотью своего тела.

– Почему мой хозяин невесел? – повторила она, когда он слился с ней, яростно входя в преддверье рая. И в этот миг ему привиделось страшное.

– О, Ишнар! Спаси меня! – закричал эмир дико и отпрянул от наложницы.

Ханна поднялась вслед за ним. Мягкий свет луны полоснул по ее округлому девичьему лицу. Но тут девица качнулась и луч сместился, осветив еще одно лицо, точно такое же, как первое. Двухголовая наложница, медленно покачивая раздвоенной шеей, сидела перед владыкой.

– Почему мой хозяин невесел? – прощебетала одна голова.

– Да, почему мой хозяин невесел? – вторила ей вторая.

Что-то бормоча, эмир стал отползать от нее, неловко оскальзываясь и дрыгая ногами.

– Уйди! Во имя Ишнар! Сгинь! – яростно махал он свободной рукой, пытаясь подняться на ноги. Наконец ему это удалось. Он опрометью выбежал из спальни и закрыл за собой тяжелые двери.

Прямо за дверью, на расстеленном коврике, тихо посапывал евнух.

– Вставай, Пайлаван, сын собаки! – пнул его эмир, визжа и плюясь.

Евнух вскочил, как ужаленный. Он сонно таращился на Бургуна, силясь понять, чем не угодил хозяину.

– Велю казнить, велю отделить твою голову от жирной шеи! – шипел эмир в истерике. – Измена! Околдовали!

– Кого околдовали, о слепящий лучами мудрости?! – недоумевал евнух.

– Ханна! Наложница! У нее две головы!

На лице евнуха появилась растерянность.

– Как две головы?

– Иди и посмотри! – эмир указал рукой на тяжелый медный засов.

Евнух замялся, маленькие его глазки забегали. Он что-то высунул изо рта, длинное и черное, но тут же спрятал за щекой.

– Что у тебя во рту?! Сосуд с ядом? Ты хочешь отравить эмира? – взвизгнул Бургун. Он схватил слугу и с силой дернул за бороду, пытаясь открыть ему рот. Черный раздвоенный змеиный язык выскочил изо рта евнуха и лизнул светлейшего правителя по щеке.