— Почему он выбрал меня? — то и дело спрашивала Руби. — Почему не Марлу, не Ивонн? У них больше опыта, чем у меня.

Мы лежали на полу в моей гостиной, уставшие от работы над новой программой. Мне надоело, что она задает один и тот же вопрос, и я решила ее просветить.

— Послушай, Руби, наш босс и Микки Роудс заключили сделку. “Тиффани” спонсирует открытие гонок и одного из гонщиков. В обмен на то, что Винсент вкладывает небольшую сумму наличными, клуб получает отличную рекламу, а мы с тобой — просто пешки в этой игре. То, что Роудс выбрал нас, не особая честь и не привилегия. Что это означает для нас? Ничего особенного, морока одна. К тому же нам предстоит выступать перед болельщиками, и одному Богу известно, насколько эти обормоты могут распустить руки и языки, а денег на этом мы много не заработаем.

Руби помолчала, обдумывая мои слова, потом рассмеялась.

— Будет тебе, Кьяра, ты что, совсем ничего не знаешь о гонках? Мистер Гамбуццо — спонсор Роя Делла Паркса, я его знаю, потому что училась в одном классе с его младшим братом. Паркс скоро будет вторым Ричардом Петти.

Надо же такое сказать! Боясь оскорбить ее чувства, я отвернулась к окну и закусила губу, чтобы не расхохотаться. Господи, Руби Даймонд всерьез вообразила, что гонщик с захудалого грунтового трека, у которого вся длина-то три четверти мили, может покорить “Инди-500”! Я ни черта не смыслю в гонках, но одно знаю точно: маленький трек в северной Флориде — не то место, где рождаются великие гонщики.

Руби села и серьезно посмотрела на меня большими карими глазами. У меня вдруг возникло ощущение, будто мы ступили на опасную почву.

— Кьяра, я выросла в Уеве, знаю всех этих ребят с трека, мы ходили в одну школу. Многие из них за глаза говорили обо мне гадости, и знаешь почему? — Руби не ждала ответа. — Потому что меня удочерили, взяли из приюта, когда мне было три года. Только поэтому! Ну может, еще потому, что я верю в реинкарнацию.