— Боже, — простонала она, — это брат Эверит из церкви, в которую ходит моя мама.

Я покосилась на Руби. Девушка съежилась, замотала голову шарфом и скрыла глаза под огромными темными очками.

— Разве ты не знала, что такое может случиться? — спросила я, глядя в окно на небольшую кучку демонстрантов.

Женщины в полиэстеровых платьях пастельных оттенков уставились прямо перед собой, не обращая внимания на машины, выстроившиеся за нами. Казалось, они даже не замечали оглушительного рева моторов, работающих на пределе своих возможностей.

— Ну, я надеялась, что обойдется. Брат Эверит, конечно, большой мастер на всякие такие вещи, но я думала, в этот раз он не придет, ведь гоночный трек формально находится за пределами Уевы, он даже ближе к Панама-Сити, чем к нам.

Руби снова вздохнула и нервно поправила волосы. Я забыла сказать, что на ней был светлый парик, в котором девушка походила на Долли Партон

— Так вот зачем ты напялила парик? Она улыбнулась:

— Да. Классно, правда?

“Не очень”, — подумала я, а вслух сказала:

— Да, классно. А теперь выкинь-ка из головы этих идиотов и давай готовиться к работе. Пусть с ними разбираются другие, это не твоя забота.

Руби села прямо и сделала очищающее дыхание по системе йогов, как я учила.

— Установи контакт со своим внутренним ребенком, — распорядилась я, въезжая в ворота заправочно-ремонтной зоны. — Ты должна быть в мире с самой собой.

Возможно, мои рекомендации сработали бы, не окажись мы лицом к лицу с Роем Деллом Парксом, самопровозглашенным королем местного трека.

Только я выжала акселератор своей “камаро”, собираясь пересечь трек, чтобы добраться до зоны боксов, как откуда ни возьмись прямо передо мной возникла пыльная желтая “вега” выпуска семьдесят второго года. Она вылетела поперек дороги, словно потеряла управление.