Четвероног мчался как ветер, но путь, как оказалось, предстоял долгий. Пейзажи со свистом проносились мимо, но, хотя деревья и холмы, не иначе как напуганные бешеным галопом, уносились назад, горизонт не приближался. Похоже, там тоже побаивались столь головокружительной скачки. Малютку-сиротинушку, впрочем, это ничуть не беспокоило: в своем нынешнем качестве она имела право не знать географии, понятия не иметь, в какую сторону они скачут, и вообще проявлять беззаботность.

— Вот бы мне эскимо на палочке, — промолвила она. Рядом с четвероногом мгновенно возникло дымное облако.

— А зачем? — послышался голос.

— Съесть, зачем же еще?

Облако издало «пыф», пожало дымными плечами, и сформировавшаяся рука протянула сиротке палочку, на которой, размахивая ножками и ручками, сидел крохотный человечек в меховом одеянии с капюшоном.

— Кушай на здоровье, деточка.

— Что это? — испуганно воскликнула сирота.

— Эскимос. На палочке, как ты и просила.

— Ты все напутала. Несчастные сиротки не едят людей, даже на палочках.

— По-моему, это глупые капризы, — заявило облако. — А что ты, в таком случае, просила?

— Эскимо. Это такое мороженое.

— А, это мы мигом…— Эскимос начал покрываться ледяной коркой.

— Ладно, не надо, дай мне лучше шипучки.

— С каким газом?

— Лучше всего с горчичным.

В руке появилась бутылка. Хлопнула пробка, и к облаку дыма добавилось вырвавшееся из горлышка облачко газа. Малютка чихнула.

— Крепко, ничего не скажешь. Думаю, этого газа хватило бы на целую армию.

— Стараемся, — скромно прозвучало из облака. — А могу я полюбопытствовать, о чем ты спрашивала Доброго Волшебника? Не то чтобы меня это заботило, но раз уж мы вместе едем да все такое…

— Хотела узнать, как состряпать послание, которое точно дойдет до аиста, — ляпнула малютка и лишь на последних словах запнулась, сообразив, что лучше бы ей помолчать.