Велено застонал, но вовсе не тем манером, каким бы ему хотелось.

— О нет!

— Ты, как всегда, вовремя, худшая половина! — проворчала Метрия, подняв взгляд. — Неужто не видела, что я занята?

— Вот как? — Менция прищурилась. — Занята? А чем?

— Собиралась так ужасно осчастливить своего мужа, как может только демонесса.

— Кто ж знал, что процесс будет так бесцеремонно прерван, — проворчал Велено.

— Прошу прощения, — промолвила Менция, недоуменно пожимая плечами. — Откуда мне было знать, что тут кто-то кого-то делает счастливым? Вон вы как сцепились — не расцепить: я уж думала, подрались. А ты уверена, лучшая половина, что делаешь все как надо?

— Еще бы! — раздраженно фыркнула Метрия. — За последний год мне посчастливилось осчастливить его семьсот пятьдесят раз. В чем, в чем, а в этом я толк знаю.

— Да? А почему же тогда у этого, твоего как-его-там смертного физиономию перекосило?

— Оттого, худшая половина, что он тебя увидел. Отчего ж еще?

— Ну, если так, если тут у некоторых от моего вида гримасы появляются, если мне никто не рад, если у вас, кроме как в кровати валяться, других забот нету, то я с чем явилась, с тем и исчезну! И больше не вернусь.

— Нет! — встревоженно воскликнула Метрия. — Мне это нужно!

— Что тебе нужно? — встрял в разговор лучшей и худшей половин раздосадованный муж.

— Не важно, — ответила Метрия. — Это столичное дело.

— Какое?

— Наличное, приличное, различное, безличное, отличное…

— Может, личное!

— Может быть, — фыркнула Метрия.

— Но разве у приличной жены могут быть в наличии личные дела, о которых не знает муж? — с раздражением спросил Велено.

— Очень даже могут, — язвительно объявила Менция. — Это у отличного мужа не должно быть ничего личного, включая наличные!

— Может, вы обсудите вопрос о наличии приличия как-нибудь в другой раз? — нервно спросила Метрия.

— Разумеется, дорогая! — с готовностью откликнулась Менция. — Через пару веков я с удовольствием вернусь к этому разговору, — с этими словами она начала таять.