— Гадость, — заявила Менция как бы в пространство, ни к кому не обращаясь. — Но, пришибив эту молявку, ты проявила бы свое демоническое начало.

— Ни в коем случае. Это значит загубить в зародыше мольберт и нанести вред романтическому искусству.

Менция скривила левую половину их общего лица.

— Я бы скорее согласилась остаться с половиной задницы, чем обзавестись половиной души. Мало того что, когда эта дурацкая моль станет мольбертом, кто-нибудь станет с ее помощью молевать всякий вздор, так ты еще беспокоишься насчет какой-то там романтики. Ты ведь демонесса, в конце концов, а не ромовая баба.

Она умолкла, с помощью левого глаза Метрии огляделась и заметила:

— О, я вижу, в твоем саду расцвели убегании.

— Это прибегонии, — возразила Метрия, — Велено любит их, потому что из замка на сторону убегать не хочется.

— Ага, значит, когда ты в отлучке, он цветочками любуется?

— Ты, конечно, хотела бы, чтобы он предпочел другое занятие.

— Точно, — согласилась, ничуть не смутившись, Менция. — По мне, так лучше уж ягодки, чем цветочки. Я, знаешь ли, любительница клубнички.

— Раз так, ступала бы в клуб да и лежала там ничком сколько заблагорассудится, — фыркнула Метрия.

— Ладно, — отмахнулась Менция, — скажи лучше, чего ради ты бездельничаешь здесь, вместо того чтобы отправиться к Доброму Волшебнику?

— Да вот не уверена, разумно ли оставлять мужа на голодном пайке.

— Ты о чем? В замке полно всякой еды!

— Я имела в виду другое: находясь там, я не смогу делать его счастливым.

— Да, это проблема, — фыркнула Менция, озираясь по сторонам. А поскольку озиралась она с помощью одного лишь левого глаза, то и смотрела, понятное дело, исключительно налево.